Еще в двадцатые годы

Еще в двадцатые годы прошлого века пытались обвинять таджиков в паниранизме (этот идеологический жупел фактически был выдуман, чтобы уравновесить пантюркизм): мол, таджики все культурное наследие Средней Азии приписывают ираноязычным народам, а то и одним только себе. Эта критика, начатая в наиболее явной форме в сороковых годах минувшего века С. П. Толстовым, была продолжена А. П. Окладниковым и Б. Б. Пиотровским в семидесятые годы в связи с выходом из печати известной монографии академика Б. Г. Гафурова Таджики. Так, в рецензии последних на эту книгу было обращено внимание на то, что в главе Таджикская литература и наука в XI начале XIII в. речь идет о деятелях культуры и искусства, которые не являлись собственно таджикскими учеными и литераторами, их творчество вошло неотъемлемой частью в общую сокровищницу средневековой культуры Средней Азии. В качестве же иллюстрации, так сказать, кроссэтнических и трансграничных историко-культурных амбиций таджиков названы имена Хайяма и Беруни, якобы незаконно национализированных академиком Б. Г. Гафуровым. Так ли обстояло дело на самом деле?

Обратимся к известным историческим фактам. Сначала пару слов об этнониме таджик. Как уже сказано, формирование таджикского этноса в качестве особой, духовно спаянной туранской ветви арийства со своим литературным языком, письменной культурой, мифопоэтической генеалогией, а также местной политической традицией завершилось в эпоху Саманидов. Правда, таджики в отличие от своих юго-западных собратьев по индоиранскому древу (персов) не торопились увековечить свое имя на камнях, они творили историю не саблей (см. далее). Утверждение о том, что собственным именем таджик их нарекли тюркоязычные народы, не соответствует историческим реалиям того времени. Есть основание полагать, что самое ранее упоминание таджиков сохранилось в китайских исторических источниках, хотя об этом мы пока не можем судить с достаточной уверенностью. Вместе с тем, поскольку само слово таджик, по мнению ведущих лингвистов-иранистов, имеет парфянско-согдийское происхождение, вполне вероятно, что первые тюркские писатели использовали этноним, распространенный среди самих таджиков, в том числе и таджиков, живших с давних пор в Баласагуне и Кашгаре. В самом деле, в том же одиннадцатом столетии, в котором документировано первое тюркское употребление слова тозик, таджики четко произносили собственное имя, особо подчеркивая свое отличие от инородцев. Это вовсе не гипотеза, а факт, зафиксированный в известном историографическом труде Байхаки (двенадцатое столетие), в котором автор, подчеркивая свою небезучастность к происходящим военно-политическим событиям своего времени, говорит: Я и подобные мне таджики (ману монанди ман тозикон). Поскольку замечание всесоюзных академиков воспроизводило давно знакомый тезис, неоднократно прозвучавший из уст научной и политической элиты Узбекистана начиная с тех же двадцатых годов прошлого столетия, придется коснуться этого принципиального вопроса более подробно.

Первое. Хайям не просто писал на языке, наиболее близком языку современных таджиков, он родился в Нишапуре (Хорасан), а духовно вырос в Самарканде и Бухаре городах, где до сих пор живут таджики. (Любопытная деталь: рецензентов не смутила фраза автора о гениальном сыне азербайджанского народа Низами.) Хайям не родился или не похоронен на территории современного Таджикистана? А разве Рудаки, который общепризнан как родоначальник классической персидской поэзии, родился или похоронен на территории современного Ирана? А как же быть с теми, кто родился в Средней Азии, но умер в Иране, и наоборот? Например, каково этнокультурное происхождение Авиценны, который родился в Бухаре, но похоронен в Хамадане? А Саййидали Хамадани, уроженец теперешнего Ирана, закончивший свой жизненный путь на далеком Варазруде (в городе Кулябе современного Таджикистана, где ему создан почетный мавзолей)?
Второе. Абурайхан Беруни (берун живое таджикское слово, сохранившее свое значение и произношение до сих пор), как известно, был хорезмийцем, но хорезмийский язык принадлежал к семейству очень близких друг другу иранских языков, в особенности был близок к согдийскому, на котором говорили предки таджиков. Тогда (X в.) родина Беруни (Хорезм) еще не была отуречена, а фарситаджики уже стал теснить хорезмийский язык, свидетельством чему двуязычие самого Беруни. По свидетельству академика А. А. Семенова, даже спустя два века (XII в.) хорезмшахи свои государственные указы (маншур) писали на таджикском языке. Правда, что Беруни язык фарси ставил ниже арабского. Однако речь шла лишь о сравнительной мощи этих языков в словообразовании (особенно в создании научной терминологии). В действительности же эта публичная критическая оценка не помешала ему сочинить свой астрономический трактат (Ат-Тафхим) именно на фарси, вполне доступном современному таджику. Так кому же в первую очередь принадлежит наследие Беруни? Неужели арабам или тюркам?

Третье. Тезис Окладникова-Пиотровского, противопоставивших этнокультурное происхождение творцов исторической судьбе их творчества (принадлежности их индивидуального наследия общей сокровищнице) в культурологическом смысле просто неверен. Разве Лев Толстой перестал или должен перестать быть русским от того, что его творчество вошло неотъемлемой частью в общую сокровищницу литературной классики Европы и мировой культуры вообще?

Четвертое. Соседство по региону или синхронность сосуществования не может служить историческим, а тем более культурологическим основанием для раздела наследия соседа или соседей. Скажем, в то время (XIVXVI вв.), когда на итальянской земле ярко горел прометеев огонь Ренессанса, духовная среда соседних земель еще молчала, а вспыхивать стала только спустя 100200 лет (в XVII XVIII вв.). Поэтому никто из близких соседей итальянцев тогда не пытался и теперь не пытается оспаривать понятие итальянское Возрождение, равно как и не пытался и не пытается поныне разыскать в жилах Галилея или Микеланджело следы немецкой или французской крови. Да и ни один историк не оспаривает хронологию Возрождения, скажем, не утверждает, что французский Ренессанс начался гораздо раньше итальянского.

Пятое. Надо бы уточнить научный критерий национальной атрибуции деятелей прошлого вообще. Конечно же, в процесс формирования или развития такого большого духовного феномена, как таджикско-персидская или, точнее, ирано-таджикская литература, при всей его социокультурной уникальности были вовлечены и инородцы арабы, евреи, индийцы, тюрки и др. В данном случае, однако, надо бы отделить друг от друга две категории этническое и культурное.

Скажем, Шахид-и Балхи, судя по месту его рождения (яхудонак), был этническим евреем, Низами Ганджави наполовину курдом, а Амир Хусрав-и Дехлави индийцем. (Правда, Амира Хусрава следует считать индийцем лишь номинально, ибо он был сыном таджика родом из теперешнего Шахрисабза, покинувшего родину во время монгольского нашествия, и неизвестно, где именно родился будущий поэт. Во всяком случае, в одной из своих поэтических миниатюр он писал, причем не без глубокого уныния, о своей постоянной тоске по родине.) Но такого рода сведения суть элементы личной биографии, а не факты культуры.

Если национальное самосознание понимать шире и точнее, а именно как усвоенный стереотип культуры, то очевидно, что культура, на духовной почве которой они выросли и органической частью которой стали, не становится от этого соответственно еврейской, курдской или индийской, равно как и собственная этническая культура творца-приобщенца не становится органической частью господствующей культуры.

Как заметил по сходному поводу Маркс, если отдельная личность не связана с границами нации, то нация в целом не становится свободной от того, что стала свободной отдельная личность. Он привел также наглядный и убедительный пример: В числе философов Греции был один скиф (имеется в виду Анархирсис), но это ни на шаг не приблизило скифов к греческой культуре. Иными словами, кем ни был Анархирсис по своему этническому происхождению, он, как воспитанник греческой социокультурной среды, был ассимилирован греческой культурной традицией, а его теоретическое наследие стало законным достоянием именно греческого народа. Впрочем, если следовать железной логике иных теперешних культурологов крови, то мы могли бы считать Анархирсиса таджиком (!) по той простой причине, что в этногенетическом отношении часть наших бадахшанских горцев восходит к скифам

К нашему удивлению и даже стыду, культурный национализм свирепствует и среди фарсиязычных народов. Иным нашим собратьям горделиво хочется быть единственными обладателями нашего общего исторического наследия. Отсюда распространяемая с давних пор явно односторонняя (если не сказать больше) концепция культурной атрибуции, представляющая древних и раннесредневековых обитателей Ирана в его современных географических границах аккультураторами Западной, Центральной и Южной Азии: оказывается, и наш общий язык, и литература, и живопись, и наука, и все остальное пришли в наши края оттуда, чуть ли не из провинции Фарс. В свете этой концепции, исходящей из представления о Хорасане как исторически отсталой провинции тогдашнего Ирана, феномен цивилизационного половодья в Варазруде и Хорасане выглядит полнейшей исторической загадкой. Между тем данные востоковедной науки последнего тридцатилетия (особенно результаты археологических исследований, проведенных в Южном Таджикистане, Северном Афганистане и Южной Туркмении) со всей убедительностью опровергли популярную некогда историческую концепцию об отсталости домусульманского Восточного Ирана.

Да и до новейших археологических раскопок специалисты по древнейшим цивилизациям Средней Азии хорошо знали о существовании высокоразвитой культуры в Согде и Хорезме. Скажем, о какой собственно социально-экономической отсталости Согда может идти речь, если эта страна была одной из узловых точек Великого Шелкового Пути! А теперь в свете сенсационного открытия цивилизации Маргуш (Мерв), ровесницы древнейших очагов культуры (египетского, месопотамского и греческого), теряют смысл всякие разговоры о культурно-исторической отсталости Восточного Ирана.

Более того, даже если исходить из концепции исторической отсталости Варазруда и Хорасана, то этот факт сам по себе еще не исключает возможность культурного подъема отсталого региона. На большом историческом материале можно убедительно доказать, что неблагоприятные географические, экологические, политические или идеологические факторы могут только тормозить или на время прервать культуротворящий процесс, но они не в состоянии подавить креативные силы человека и тем более целого народа. В самом деле, историческая культурология давно обратила внимание на следующий загадочный духовный феномен: расцвет той или иной сферы духовного творчества нередко происходил как раз в суровые времена, в особенности в неблагоприятных политических условиях. (Ср. расцвет немецкой философии в условиях политически раздробленной Германии XVIII столетия или развитие литературы высокой художественной пробы в условиях деспотического царского режима в России XIX в.) Подводя общий итог сказанному, сформулируем вопрос на научно-академическом языке: этнокультурная общность, достигшая социоисторической зрелости к концу Х в., составлявшая абсолютное большинство населения государств Тахиридов, Саффаридов и Саманидов и получившая официальное признание у тюрков в качестве самобытного народа, жива и поныне, обитает там же, где родилась.

Так почему же литературу, науку и философию, созданные ее сыновьями на ее же собственной исторической родине, нельзя считать таджикскими или применительно к XXV вв. хотя бы персидско-таджикскими?
Необходимо обратить внимание еще на следующие три существенных момента собственно таджикского историографического подхода к атрибуции общеиранского культурного наследия. Во-первых, мы называем таджиками Рудаки и Фирдоуси, Авиценну и Беруни, Руми и Джами по той простой причине, что они родились на земле, где и поныне живут люди, именующие себя таджиками, и выросли на духовной почве культуры, которую творили эти люди. Мы считаем общим наследием теперешних иранцев и таджиков лишь литературу и науку определенного периода истории, а именно XXV вв. Во-вторых, мы не считаем архитектуру Персеполиса или искусство исфаханской школы миниатюры таджикско-персидской, равно как и не претендуем на культурное наследие постсафавидского Ирана. Мы не называем таджиками также древнеперсидских царей Дария или Куруша. Но мы вправе считать таджикской династию Саманидов, эпоха которой составляет не просто золотой век нашей классической культуры, она знаменует собой историческое становление таджиков как отдельной ветви общеарийского древа. В-третьих, после XVI в., когда борьба Сафавидов и Шайбанидов за контроль над суннитским Варазрудом завершилась победой последних, а Иран до этого национализировал шиизм, былые межрегиональные литературные связи прервались. Начиная с этого века мы уже можем говорить о двух самостоятельных ветвях фарсиязычной литературы собственно иранской и таджикской, и то в относительном смысле, ибо разрыв не был полным, оставался общий литературный язык. К тому же связующим звеном служила фарсиязычная культура Индии, куда переместился центр общеиранского литературного движения.

Акбар Турсун из кн. “Самандари Зулкарнайн к историософии Таджиков”

5 thoughts on “Еще в двадцатые годы

  1. Кстати сейчас у меня уже есть второй книги Акбар Турсон из книги “Самандари Зулкарнайн к историософии Таджиков-II”.

    Все что здесь написно я сам лично написал первый раз от руки каждый ночь по одной теме.

    Тогда я был админом гр. “History of Tajikistan” и также в Фейсбуке написал часто.

    Благодаря этому ученому теперь многие наши ребята знают хоть немножко про свою историю.

    Благодарен Вам что Вы его еще раз опубликовали здесь у себя.

    Просьба ещё – лучше поставьте фото самого ученого Акбара Турсоного пусть знают его – ваши подписчики.

  2. Так витиевато и громоздко обоснаван простой вывод: ” … что они родились на земле, где и поныне живут люди, именующие себя таджиками”.
    и обходится очевидный встречный: ведь не одни таджики живут и жили на этих землях

  3. Умар, Потому что ты всех подряд Персом считаешь, тебе ещё надо “учиться учиться и еще раз учиться” зелёный мой друг.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *